Дуня Рябова (12 лет) — одна из лучших представительниц детей-сказочников. Репертуар у нее очень большой. Состоит главным образом из так называемой «робяцей сказки», потому что Дуне приходилось нянчить и забавлять двух младших ребятишек. Это видно хотя бы из того, что часть Дуниного репертуара перешла и к ее младшей сестренке, которая сама охотно рассказывает.
Однако не только стремление потешить ребятишек влечет Дуню к сказке. Девочка чутко воспринимает всякое слово, она любит и песню, и стих, и былину. Очень музыкальная, она прислушивается к старшим и учится у них. Старинные песни, былины, духовные
стихи были в изрядном количестве записаны от Рябовой. Сказки она рассказывает прекрасно. Как большинство детских, северных в особенности, сказок — они насквозь диалогичны, и вот этот-то диалог Дуня передает с огромным мастерством. Каждому действующему лицу она дает его голос, его интонацию.
Башкирские сказки Дуне не известны, хотя мотивы их можно встретить в ее повествованиях.
Про теплу избу. В особенности хороша в этом отношении сказка «Про теплу избу», где девочка даже в ремарке указывает на голос действующего лица («В-р-р — медведь верцит», «Вересцит свинья» и т. д.). Говоря за Егибову «толстым» голосом, а за овечку, — тонким, переходя на голоса ягнят, девочка объясняет «тоже тонким и растяжным». Когда в сказке встречаются песни или ритмические фразы, девочка поет их на твердо установленный ею мотив («Выгляни в окосецко...», «Ба-а, кыцаньки...»).
Дуня вносит в сказку ряд бытовых черт, делающих рассказ живее и интимнее. Так, мать-овечка печет детям шанюшки, девочка в куклы играет с подружками; хозяйственный мужик говорит вору: «У меня, у доброго хозяина, нице не своруешь» и т. д.
Кирка-вор. Как сказано выше, большинство сказок Рябовой принадлежит к детским сказкам; несколько выпадает из этого плана сказка про Кирку-вора, принадлежащая к циклу рассказов о ловких ворах. Рассказы эти очень многочисленны, пользуются обычно большим успехом и любовью. Ловкий вор, потомок героя плутовской новеллы, обрисован всегда в сочувственных тонах. Все плутни его обращаются против барина, царя, священника или другого какого-нибудь представителя враждебного класса. Сам вор — представитель деклассированного элемента, выходец из обычно беднейшего крестьянства. Сказка так и говорит, что ему «кормиться нечем», и другого выхода, кроме плутовства и воровства, старая жизнь ему не давала. Особенно заострена социально эта сказка, когда она обращает свое жало Против попов или архиереев.
Плутовская сказка широко вошла в лубки и книжные переделки. Так, известен лубок «О воре и бурой корове», которая затем издавалась и в стихотворных лубочных изданиях. Она же известна и в литературной переделке Даля («Сказки и рассказы казака Луганского», III, стр. 477).
По материалам "Русской старины"
